Тьма. Но не та тьма, к которой привыкли его глаза. Другая. Густая, липкая, живая. Она обволакивала его со всех сторон, давила на уши, забивалась в ноздри, впивалась в шерсть миллионом невидимых игл.

Сознание Теневзора металось, как загнанная в угол мышь. Он чувствовал, как земля уходит из-под лап, как мир переворачивается, растягивается, теряет последние ориентиры. Запахи... их стало слишком много. Резкий, чужой запах какой-то большой одиночки, въедающийся в шерсть на загривке, металлический привкус крови на губах — его собственной или Эхокрыла? Он уже не помнил. Приторный азарт мелкого одиночки, горькая пыль старого тоннеля, перебивающая всё.

Звуки... крик Эхокрыла, отдающийся в висках тупой пульсирующей болью. Смех мелкого одиночки, резкий, ломаный, как сухая ветка под лапой. Собственное хриплое дыхание, гулкое, словно он задыхался в тесной норе. И этот мерзкий скрежет — когти по камню, когда его тащили, волокли, тащили всё дальше от спасительного корешка, от родных запахов, от всего, что он знал.

Прикосновения... жёсткая хватка на загривке, сдавливающая горло, мешающая дышать. Холодные камни, скользкие, с острыми гранями, царапающие живот и бока. Где-то впереди, в непроглядной черноте, — чужое дыхание, чужое присутствие. Другие. Те, кто ждёт. Те, кого уже поймали.

Где-то далеко-далеко, за стеной этой жуткой, пульсирующей, всепоглощающей тьмы, оставался кусочек его мира. Запах материнской шерсти, тепло братского бока, голос Эхокрыла — мудрый, спокойный, утешающий. Но он ускользал, таял, как утренний туман, оставляя вместо себя только боль, страх и это глухое, первобытное осознание, что он — один. В темноте. Без лап, без глаз, без голоса. Просто комок шерсти, который несут в никуда.

Он попытался позвать. Из горла вырвался лишь слабый, сдавленный всхлип. Попытался вырваться — но лапы не слушались, они только беспомощно скребли по камню, оставляя на нём полоски, которых никто никогда не увидит.

И тут его сознание, не выдержав перегрузки, начало гаснуть. Всё замедлилось, поблекло, ушло на второй план. Последнее, что он почувствовал — как его швырнули на что-то твёрдое и холодное. Последнее, что услышал — глухой, равнодушный звук, когда вход в тоннель захлопнулся за ним, отрезая последний кусочек знакомого мира.

А потом наступила та тьма, в которой нет ни запахов, ни звуков, ни прикосновений. Пустота. И в этой пустоте, свернувшись калачиком на холодном камне, лежал маленький слепой котёнок, и его тело всё ещё вздрагивало от беззвучных рыданий, а перед глазами стояла одна единственная картинка, которую он никогда не мог увидеть: лицо матери, склонённое над ним, и её мягкие, тёплые лапы, которые больше никогда его не найдут.

-> Гремящий тоннель

Отредактировано Теневзор (2026-03-26 12:03:29)