Средних размеров кошка с аккуратной поступью, выразительными бледно-зелеными глазами, легким телосложением и абсолютно непримечательным окрасом. Даже у дворовых, провонявших улицей Двуногих табби нет-нет, да будет где какое отличительное пятнышко, за которое зацепится взгляд, тогда как Лугоцветик скорее походит на очень полосатую полёвку.

Строгий моральный компас матери и устои старых племен взрастили кошку, относящуюся к самим горам и лесу, как к глубоко почитаемым соплеменникам. Лугоцветик никогда не возьмет от охотничьих угодий больше, чем требуется для выживания, всегда провожает добычу из жизни молитвой, и грешит излишним приписыванием кошачьих чувств каждой букашке. Любая, как она убеждена, жизнь, даже самая маленькая, ничуть не менее ценна, чем все девять жизней любого предводителя, а оттого и уважение ей стоит отдавать соответствующее. Такое воззрение ничуть не значит, что воительница не научилась подавлять жалость ко врагу, когда этого требует благополучие её клана.
Кошка совершенно не стесняется своей души. Держа ее открытой, как на ладони, Лугоцветик в лоб выражает свое недовольство, не прячет ни смех, ни слезы, и, к счастью или сожалению, не способна на ложь. Воительница ожидает, что другие ответят ей тем же, поэтому остро реагирует и обижается даже на самый маленький обман.

Дитя лесной одиночки, она провела первые луны жизни наедине с природой и мудрой, матёрой матерью, заложившей в Лугоцветик то чувство справедливости и взгляд на мир, которым молодая воительница следует по сей день. Проведенные деньки в укрытии под корнями старого дерева Лугоцветик вспоминает с теплотой. Да, часто она была предоставлена сама себе - братьев и сестричек у неё не было, а маме постоянно приходилось покидать гнездо, чтобы принести еды - но ей всегда было, чем занять себя. И мама всегда возвращалась обратно, а потом делилась с маленькой Котёнком историями о ельнике, который они звали домом.
Она не представляла, что бывает иначе. О других котах Лугоцветик тогда слышала только из рассказов, а потому увидеть их вживую, в таком большом количестве (в понимании Котёнка это всегда было больше, чем три), и все такие разные, прям пестрят пятнистыми и полосатыми окрасами, поначалу было страшно. Страшно и интересно. А потом просто интересно - малышка быстро потянулась к жизни Горного Клана, в который ее привела Когтемаха - во всяком случае так представилась матушка Полю Звезд. Странно, но до момента прихода в клан Котенок никогда не задумывалась о такой простой вещи, как имя. Раньше ни она, ни мама, не нуждались в официальном названии - они были просто Котёнок и Кошка, такие же естественные, как птицы, которых они ели, или лучи солнца, греющие их серые шкуры, а здесь названия были у всех. Свои собственные, которые эти коты считали родными. Было в этом что-то теплое, что приглянулось ей, и малышка была рада получить свое собственное прозвище как символ принятия в сплоченный коллектив. Цветик. Раз племенные имена отражают дух носителя, Когтемаха хотела бы, чтобы ее дочь характеризовало что-то красивое и радостное.

Не то, чтобы Кошка не верила в свою возможность обеспечить выживание одного котенка. Она знала лес, как собственные пальцы, и даже в беременность не позволяла себе полагаться на чужую помощь. Но чем старше становилась ее дочь, тем больше в Котенке угадывались черты отца. Более поджарое, миниатюрное тело, чем у ее прошлого выводка. Слегка вытянутая мордочка. Четкий узор из полосок там, где косматые бока Кошки были бледнее и размывали рисунок, и длинный, тонкий хвост, рядом с которым хвост Кошки казался толстым укороченным обрубком. Сходство ничуть не навевало тоски по любовнику, нет, ни за один свой помет Кошка не привязывалась к тем, с кем имела связи. Задерживаться надолго не было в ее природе. Но все же это было потомство Белковерткого, и кровь кота-воителя оказалась куда сильнее, чем род дикарки. Отказать детенышу в заложенной ее отцом природе было бы слишком жестоко. Ей было предначертано выживать в племени под покровительством Звездных Предков, и даже повзрослев, Котенок бы не продержалась в одиночку так же долго, как кто-то, для кого одиночество натурально.