Скат, он же Ржавый для тех, с кем приходилось делить падаль в ржавой трубе. Бело-рыжий курильский бобтейл, чья шерсть, когда-то шелковистая, теперь напоминает выцветший на солнце и пропитанный городской копотью ковёр. Скат не родился пустой машиной для убийств. Всё началось с двух пьяных Двуногих и их хаотичного мира, где миска с едой могла внезапно оказаться на полу, а ласка — в один миг смениться пинком. Чтобы выжить, маленький породистый котёнок понял главное: любая эмоция — это слабость, а любая привязанность — будущая боль.

Его жёлтые глаза — не просто глаза, а шлюзы, за которыми он утопил всё: страх, злость, надежду. Смотрит он на мир с холодным, тяжёлым безразличием уставшего до смерти сторожа, который охраняет пустую сокровищницу. Выдаёт его лишь короткий, будто обрубленный хвост-помпон — он дёргается, живя своей собственной, не подчиняющейся кошу нервной жизнью, словно заведённая пружина в сломанной игрушке.

Он сбежал. Но улица не стала спасением, она лишь заменила один хаос на другой, более голодный и безразличный. Банда Дурмана, этот сброд отщепенцев, стала для него не семьёй в тёплом, племенном смысле этого слова. Скорее, это неблагополучная семья-крепость. Та, в которой братья могут гадить в твой угол, но чужака, сунувшегося в их двор, разорвут в клочья. Здесь не ждут подвигов, здесь ценят результат. Здесь не требуют любви, здесь уважают силу. И Скат дал им результат.

Он втянулся, как втягиваются в болото — сначала с отвращением, потом с привычной апатией. Он не любит этих котов. Дурман с его манией величия, перечные остряки, вечно ноющие крысы... Но они — его мусор, его головная боль. Он знает их запахи, их повадки, их слабости. Он прикроет спину в драке, потому что это логично — целая банда сильнее разрозненных особей. Он выполнит приказ, потому что хаос нужно структурировать, а анархия ведёт к гибели. Банда — это уродливый, корявый инструмент, но лучше у него ничего нет. И он, Скат, стал самым острым его лезвием.

Его мечта не о власти и не о мести. Его мечта — это патологическая, исступлённая тоска по покою. По тому состоянию, когда можно вытянуть лапы и не ждать, что на голову с грохотом рухнет мир. Когда в ушах не звенит от вечного напряжения. Лес, который они хотят отнять, для него — не земля обетованная, а просто тихая комната с замком на двери. И ради того, чтобы однажды запереться в ней, он готов пройти по колено в крови. Он не злодей. Он — истощенный зверь в углу, который кусается не из ненависти, а потому что иначе его затопчут. Ему можно посочувствовать. Но приближаться к нему — смертельно опасно.

Имя неуникально, связь через Подснежник, в случае пропажи кинуть в акции