- О нём мне рассказывала моя мама, когда я была маленькой, она видела его однажды, - продолжила кошка. В ее голосе была какая-то веселая нотка, означающая, что Гром смог ей как-то помочь справиться с грустью, и эта мысль улыбнулась его самого. - Это большой зверь, на четырёх лапах, как и мы, но его лапы намного тоньше и длиннее, хвоста почти нет, шерсть цветом похожа на мою, а на голове у него - не поверишь! - ветви растут. Без листьев и ягод, но ветви.

Гром задумался: кто бы это мог быть? Его взгляд теперь уставился куда-то в сторону, вспоминая все добычи, что только знает.

- Может, ты слышал о нём или когда-то его видел?..
Гром уже вздохнул, дабы набрать воздуха ей ответить, но не успел:
- А! Но, прежде чем ты ответишь. Скажи, уже очень поздно? Должны ли мы возвращаться в свои лагеря?..

Воитель огляделся по сторонам. Сначала он судорожно уставился в сторону двух границ, испугавшись. Вдруг Бурая кого-то увидела позади него? Она бы вряд ли это спросила просто так. Затем, убедившись, что вокруг никого, уставился вверх. Солнце садится. Небо пожелтело, готовясь приобретать красновато-розовые оттенки. Облака только дополняли пустой холст неба, внеся свои темно-сине-серые и оранжевые оттенки.

- Нет, не поздно, - подытожил Гром. - По крайней мере, я пришел только недавно, и я могу еще быть на охоте, с которой отпросился с лагеря. Не пугай меня такими внезапными вопросами, - улыбнулся воитель, то ли от нервов, то ли от того, что по итогу все хорошо, и расходиться еще рано, после чего лишний раз обнял своим хвостом. - А вообще, кстати, кажется, я видел подобного зверя, о котором ты говорила, - кот расслабился, сел и сделал небольшую паузу, пытаясь вспомнить подробности. - Он был ненамного выше меня, без ветвей, такой мелкий и неуклюжий, как будто научился ходить только вчера. Может, это был детеныш того величественного зверя, я точно не знаю, у нас такие почти не водятся. - Воитель снова сделал паузу, думая, что бы еще рассказать. - Встретились однажды с ним случайно, в разгар сезона Зеленых листьев. Я охотился не на него, а на птичку неподалеку от него. А он испугался... Как только он меня увидел, притаившегося в кустах, тут же бросился наутек, чуть ли не каждые две лисьи хвосты падая и вставая. Смешной такой! Естественно, я трогать детеныша не стал, но ту птичку он напугал. Я в тот день остался без добычи, но это было интересное и смешное зрелище.

- Ну конечно, ты не охотился на него, - на этих словах Гром увидел у Бурой улыбку, которую он каждый раз видит, как впервые, и невероятно ей радуется. Ее улыбка ослепительно милая, и, хоть она появляется не так часто, Гром хотел бы ее видеть чаще. Это верный знак того, что свидания ей помогают справиться с грустью, и что все у этой парочки еще только впереди, пока они вдвоем могут улыбаться в присутствии друг друга, - Как охотиться на кого-то настолько крупного? И вообще, если это детёныш... Мне кажется, такое необычное существо вполне может быть под защитой какой-то своей особой магии.
- Магии? - промелькнул странный вопрос у Грома в голове, - У иноверцев свои причуды. Кто знает, может и в этом есть нечто мистическое. Все равно ни один из нас этого не знает наверняка.

- Какой была самая большая дичь, что ты когда-либо поймал? - Бурая не дает мозгу кота расслабиться и поспешно перевела тему, - За это я такую торопыгу и люблю, - наверное, в течении всего монолога кошки воитель сидел и краснел, как снегирь, и даже шерстка не могла это скрыть. Он просто ею восхищался, не проговаривая ни слова. А тут его резко заставили говорить.

- Ты когда-нибудь видела, чтобы кот из клана Теней летал? - недолго подумав, внезапно навел интриги воитель, смотря на Бурую, - Нет? Ну так слушай! - Гром откашлялся, будто бы он какой-то сказочник, что сейчас начнет свой рассказ о подвигах, - Был поздний листопад, озёра уже были во льду, а я выслеживал добычу у воды. И тут — бац! — вижу эту чудовищную цаплю, длинноногую, высокомерную, будто само Звёздное племя её прислало испытать нас. Обычные коты бы струсили — вода же холодная, птица огромная, да ещё и клюв, как кинжал! Но я — не обычный кот.

А потом — бам! — мы рухнули в камыши. Я встряхнулся, а она — уже не такая гордая. Один прыжок, удар — и вот она, самая большая добыча, какую только видел мой клан! - кот успокоился, переставая наводить экшен и пафосность этой истории, и начал дальше говорить своим обычным голосом, и, почесав свой затылок лапой, скромно добавив, - Тащить её обратно… ну, это уже другая история. Пришлось даже Кардинала звать, представляешь? Но когда мы втащили её в лагерь… о, ты должна была видеть их морды! С тех пор, если я говорю, что иду на охоту — все знают: лучше не вставать у меня на пути. Поэтому я обычно иду охотиться один... Ну и чтобы с тобой было легче встретиться, само собой! Всё ради тебя, - на этих словах он нужно лизнул бурый носик кошки.

А после того, как Бурая предложила поохотиться, Гром начал потихоньку осматриваться, нет ли тут кого-нибудь, причем не только добычи.

--> заброшенная пасека

Ломака шел, чувствуя небывалый душевный подъём. Котику не часто доводилось быть таким полезным. Оказывается, как же это приятно!
Палевый бродяжка шел, помогая нести драгоценный мед. Он весь пыхтел и раздувался от гордости, ощущая свою важность и ценность. Кот уже и думать забыл о саднящем хвосте, эта боль притупилась и отошла на второй план. Скорее всего, травы доброй шоколадной кошки помогли.
Вдруг провожатая остановилась и зарычала.
Ломака моментально опустил соты, вырываясь вперед и вытягивая шею, чтобы скорее разглядеть что же там происходит.
Увидев обоих, котишка показал зубы, прижимая уши и дыбя холку, двигаясь осторожно и как бы "боком".
И здесь они!

- Как же здорово! Вот это да! Да такой большой птицы хватит на всех! - улыбнулась в очередной раз Бурая, и этот факт заставляет улыбаться воителя, - Ты такой молодец, просто легендарный добытчик.
- Спасибо, стараюсь, - Гром аж покраснел от комплиментов.

Но тут внимание возлюбленной привлекло что-то другое. Но что? В моменте кошка застыла, словно увидела что-то страшное. Воитель и оглянуться не успел в сторону ее взора, как она проговорила резкое "Уходим!" и развернулась в сторону территории племени Света.
- Бурая, стой! Ты куда? - кот оторопел, и задал этот вопрос не сразу, а как только Бурая от него отбежала на приличное расстояние. Побежать за ней? Продолжать стоять? Это что-то со мной не так? Тут есть кто то племенной? Так много вопросов, и так мало ответов.

Гром принюхался, и учуял ответ на вопрос - издалека показались другие коты. Они точно не из клана Теней. Но и не из племени Света. Кто они? Одиночки?

И когда Гром увидел два незнакомых силуэта в виде кошки и котенка-подростка, воитель выдохнул. Но только наполовину. Давно здесь одиночки гуляют? Что им надо? А если у них есть связи с кланом Теней, и они только что заметили... Предателя?
- Добрый вечер, - осторожно повернулся кот к двум незнакомцам, не показывая спину со вздыбленным загривком, - Погода хорошая, не так ли?
Воитель демонстративно осмотрел незнакомцев снизу-вверх. Кошка была так похожа на его Бурую! Правда, морда была совершенно другой. А рядом с одиночкой был котенок кремового цвета. Светлый, коренастый. Ничего такой! Это ее котенок?
Выслушав ответ, Гром снова посмотрел вдаль - сначала на территорию, куда убежала Бурая, а затем на свою территорию, куда посчитал нужным пойти. Мы еще встретимся.

-> Главная поляна Теней

Отредактировано Гром (2025-07-14 13:57:32)

Главная поляна Света ->

— Я рад, что ты согласился со мной прогуляться! — прошептал Теневзор, едва сдерживая восторженный визг, когда они оказались за пределами лагеря. Его большие уши трепетали, ловя каждый ночной звук. — Чувствуешь? Воздух тут... он живой! Он шевелит шерстинки!

Он замер на мгновение, подняв мордочку к ночному небу. Прохладный лунный свет омывал его серую шкурку, и ему казалось, что он чувствует его лёгкое серебристое прикосновение. Это было совсем не то, что тёплые лучи солнца. Это было таинственно и прекрасно.

— Никого нет! — объявил он Эхокрылу, вслушиваясь в тишину. — Никаких ворчаний, никаких вздохов, никаких «Теневзор, сиди смирно!». Только ветер в папоротниках и... и кто-то очень маленький шебуршит в траве!

Он прижался к земле, распластавшись, и повёл носом, пытаясь уловить направление. Его мир состоял из звуков и запахов: бархатная чернота ночи, пронизанная ароматом влажной земли, горьковатой хвои и сладковатых ночных цветов. Он слышал, как где-то далеко кричит сова, а где-то совсем рядом, в зарослях папоротника, перешептываются листья.

— Слышишь? — его собственный шёпот был полон восторга. — Мышь! Или... или жук? Неважно! Сейчас я её поймаю!

Слепой котенок сделал несколько неуверенных, но шумных шагов в сторону шороха, тычась носом в траву. Он совершенно не представлял, как выглядит добыча, полагаясь только на слух. Мышь, испуганная таким громким приближением, мгновенно умчалась прочь, оставив его с носом, утыканным травинками.

Теневзор фыркнул, отряхиваясь.
— Уплыла... — пробормотал он без особого расстройства. — Надо будет попросить кого-нибудь научить меня охотиться по-настоящему. По звуку. Должен же быть способ!

Он снова побежал вперёд, наслаждаясь свободой и прохладой ночи, чувствуя под лапами то мягкий мох, то прохладные гладкие камешки. Он описывал Эхокрылу всё вокруг: вот пень, пахнет старым деревом и грибами, вот ручеёк — его нужно перепрыгнуть, а вот и большие гладкие камни, которые отдают ночным холодом.

Вдруг он замер на полном скаку. Его уши напряглись и развернулись вперёд, как локаторы. Ноздри расширились, жадно втягивая воздух.

— Эхокрыл... — его шёпот стал срывистым и тревожным. Всё его веселье мгновенно испарилось. — Чуешь? Это... это не наши. Совсем не наши.

Его сердце вдруг забилось с бешеной силой, отдаваясь гулким стуком в ушах. Пульс застучал в висках. Он почуял чужие, резкие, незнакомые запахи. Не один, а несколько. Они были чужими, опасными, и они были совсем рядом.

Ломака тихо зафырчал, становясь сбоку от Перечницы. Двое - кот и кошка - только завидели их, как заспешили уходить.
Довольный собою, палевый котик надменно вздернул подбородок.
Незнакомцы мелькнули, точно всполохи, на мгновение встретившись взглядом с Ломакой.
В его нос ударил их запах.
Лапы почему-то кольнуло маленькими колючками. Де жа вю?
Бродяжка не придал этому значения, тихо предупреждающе зашипев в спины сладкой парочке.
Бурая кошка издалека была похожа на Перечницу. Наверное поэтому ее мех показался таким знакомым?
Кот перекинулся парой будничных фраз с бандиткой, а после ушел.
-Паршивые шкуры, - вторил кошке котишка, подхватывая соты и удаляясь вместе с наставницей в сторону лагеря. Им надо срочно отдохнуть. -Размножились как мыши, лапу некуда поставить, не наткнувшись на этих чудаков,

— перемотка — тоннели под землей

Палевый котик шел вместе с Перечницей, бодро помахивая поджиашим обрубком хвостика.
Как всегда пребывая в задорном расположении духа, он не отставал от бурой кошки, к которой успел привязаться за все время.
Кажется, она и Костяк стали для него кем-то вроде наставников, чем котишка крайне гордился.
Вдруг в далеке он увидел двух котов - один поменьше, другой побольше - она жались друг к другу в сумерках.
Палевый котик безмолвно кинул взгляд на Перечницу, начиная осторожно огибать противников со стороны. Он ждал знака от бурой бандитки, готовый к атаке.

Теневзор застыл, его нос дрожал, втягивая тревожные чужие запахи. Сердце колотилось так громко и часто, что отдавалось глухим стуком в висках, заглушая даже стрекот сверчков. Каждый вздох чужаков, каждый их шепоток казался ему громким, как раскат грома. В голове пронеслись обрывки страшных сцен: а что, если это те самые коты, что утащили других котят, в том числе его брата? А что, если они сейчас нападут? А если они не дадут им вернуться?

— Помню... — прошептал он в ответ Эхокрылу, но голос его дрожал и срывался. — Кажется... там, откуда дует ветер... но... — Он судорожно втянул воздух, пытаясь отделить знакомый запах тропы домой от чужого, враждебного амбре. — Их запах... он везде! Он перебивает всё! Они... они прямо на пути к лагерю!

Паника сжимала ему горло ледяными когтями. Он почувствовал, как подушечки лап вспотели, а усы нервно подрагивали.
— Не можем идти назад напрямую, — выдавил он, прижимаясь к Эхокрылу так сильно, что дрожь передавалась и ему. — Они услышат... учуют... Надо... надо тихо. Очень тихо.

Его лапы сами по себе попятились, ища укрытие. Пяткой он нащупал знакомый, корявый корешок старого дерева на краю поляны — тот самый, о который он всегда спотыкался днём. Сейчас он показался ему единственным островком безопасности в этом внезапно ставшем враждебным мире.

— Сюда, — он рванул Эхокрыла за собой в гущу папоротников, высокие листья которых тут же сомкнулись над ними, как щит. — Спрячемся тут... переждём... они должны уйти... должны же...

Он прижался к холодной земле, стараясь дышать как можно тише, но собственное сердцебиение оглушало его, мешая слушать. Каждый шорох с поляны заставлял его вздрагивать. Он зажмурился, хотя это ничего не меняло, и просто ждал, сжимаясь в комок от страха и холода, вцепившись когтями в знакомый корешок, как в якорь.

- Только бы они прошли мимо. Только бы не нашли нас.

Ломака криво ухмыльнулся, двигаясь словно гибкий змей. Он старался аккуратно переносить вес с лапы на лапу, огибая чужаков по большому кругу, сокращая радиус с каждыми несколькими лисьими хвостами.
Увидел знак хвоста Перечницы и подмигнул, сообщая, что все понял.
Крадучись, он скользнул за спины племенных и приоткрыл пасть, чуя стах. Их запах сказал юному бандиту о том, что эти двое совершенно сбиты с толку и боятся.
Котишка еще шире заулыбался, предвкушая как эти двое будут отлично расширять туннели.
Две мышки одним ударом, вот удача..
они должны уйти... должны же... - слышал он тревожный шепот.
Чувствуя себя властелином ситуации, Ломака напряг мышцы, глянув разномастными глазами на Перечницу.
Готов атаковать! - сообщал он всем своим видом ей.
Ну давай, не терпится хорошенько потрепать их за несчастный мой хвост и тебя, - подумал котишка, чувствуя как азарт завладевает всем его существом.

Теневзор застыл, словно его сердце превратилось в кусок льда. Голос чужой кошки прорезал тишину, рычание прокатилось по нервам, а резкий удар лапы по Эхокрылу отозвался в его собственном теле болезненным толчком. Всё его существо сжалось в один сплошной крик ужаса.

Но страх был таким острым, таким всепоглощающим, что он внезапно прорвался наружу не визгом, а действием.

— НЕТ! — его собственный голос вырвался пронзительно и громко, совсем не по-котёночьи. Он не видел, куда бросается, но инстинкт и ярость за друга толкнули его вперёд, прямо на запах и звук атакующей кошки.

Он не прыгнул на неё — он врезался в её передние лапы, пытаясь вцепиться в них своим небольшим, но отчаянным телом.

— Уходи! Не трогай его! — кричал он, его когти выпустились, цепляясь за всё, до чего могли дотянуться, а зубы искали мягкую шерсть на лапах противницы. Слепота в этот миг была не слабостью. Он не видел её грозного вида, её взгляда. Он чувствовал только её агрессию, её запах, угрозу для Эхокрыла. И этого было достаточно, чтобы в нём вспыхнула первобытная, неконтролируемая ярость загнанного в угол зверька.

Он был не воином, а вихрем когтей, страха и ярости, сметающим всё на своём пути. Он отчаянно пытался отвлечь её, оттащить, дать Эхокрылу хоть шанс.

Ломака вышел вперед, криво улыбаясь. Эти два мышонка попались в их когти и сейчас трепыхались как загнанная дичь!
Он раскрыл глаза шире, обращая внимание на мутный и отстраненный взгляд у каждого из этих котов.
Оба... слепые?! - подумал котишка. От этой мысли ему стало очень смешно. Да ну, глупости, быть того не может!
Два слепых кота шатаются ночью по лесу, совсем одни?!
Перечница вышла вперед, грозно скалясь. Во тьме ее темная шкура была словно жидкая тень, лишь глаза мерцали недобрым огнем.
- Вы находитесь на чужой территории. Что вы здесь забыли?
Кажется, она тоже заметила странность в поведении "добычи".
Палевый котик осклабился, вперив взгляд в серого котика, который явно был с ним одно возраста.
Тебе не уйти, малыш, - фыркнул про себя Ломака, видя как Перечница кивает на него ему.
Нет! Уходи! Не трогай его! - пронзительно завопил серый.
Бандит облизнул мордочку, скользнув за спину ровеснику и прыгнул ему на спину, а затем впился зубами тому в ухо.
-Попался, паучок! - весело засмеялся котишка, вонзая когти тому в плечи и отскакивая во тьму. Когда серый котенок стал вращаться, точно загнанный зверь, он стал более опасен, но все же легкой добычей.
-Знаешь что бывает с нарушителями? -усмехнулся Ломака, слизнув кровь с мякушки носа. Этот серый котик все же сумел оцарапать. -Проси пощады, маленький мышонок, - бесхвостый наотмашь ударил слепого котика по морде, играясь.
И ничего внутри него не ёкнуло. Совесть? Котика этому не учили.
Ломака хищно наблюдал за тем как малыш жалобно что-то проскулил и стал падать, обмякнув на земле.
Палевый котик схватил его, для верности встряхнул, усугубляя оглушение и довольно засобирался вслед за Перечницей, которая уже звала завершать дело.
"мышонок" окончательно отключился - то ли в обморок упал, то ли оплеуха Ломаки была настолько действенной.
Схватив мальца покрепче, котишка поволок его в глубины туннеля, чувствуя себя необыкновенно довольным.
Тьма обступила их. Ломака держал свою жертву крепко, следуя за Перечницей в логово.

---> Гремящий тоннель

Отредактировано Ломака (2026-03-26 12:14:25)

Тьма. Но не та тьма, к которой привыкли его глаза. Другая. Густая, липкая, живая. Она обволакивала его со всех сторон, давила на уши, забивалась в ноздри, впивалась в шерсть миллионом невидимых игл.

Сознание Теневзора металось, как загнанная в угол мышь. Он чувствовал, как земля уходит из-под лап, как мир переворачивается, растягивается, теряет последние ориентиры. Запахи... их стало слишком много. Резкий, чужой запах какой-то большой одиночки, въедающийся в шерсть на загривке, металлический привкус крови на губах — его собственной или Эхокрыла? Он уже не помнил. Приторный азарт мелкого одиночки, горькая пыль старого тоннеля, перебивающая всё.

Звуки... крик Эхокрыла, отдающийся в висках тупой пульсирующей болью. Смех мелкого одиночки, резкий, ломаный, как сухая ветка под лапой. Собственное хриплое дыхание, гулкое, словно он задыхался в тесной норе. И этот мерзкий скрежет — когти по камню, когда его тащили, волокли, тащили всё дальше от спасительного корешка, от родных запахов, от всего, что он знал.

Прикосновения... жёсткая хватка на загривке, сдавливающая горло, мешающая дышать. Холодные камни, скользкие, с острыми гранями, царапающие живот и бока. Где-то впереди, в непроглядной черноте, — чужое дыхание, чужое присутствие. Другие. Те, кто ждёт. Те, кого уже поймали.

Где-то далеко-далеко, за стеной этой жуткой, пульсирующей, всепоглощающей тьмы, оставался кусочек его мира. Запах материнской шерсти, тепло братского бока, голос Эхокрыла — мудрый, спокойный, утешающий. Но он ускользал, таял, как утренний туман, оставляя вместо себя только боль, страх и это глухое, первобытное осознание, что он — один. В темноте. Без лап, без глаз, без голоса. Просто комок шерсти, который несут в никуда.

Он попытался позвать. Из горла вырвался лишь слабый, сдавленный всхлип. Попытался вырваться — но лапы не слушались, они только беспомощно скребли по камню, оставляя на нём полоски, которых никто никогда не увидит.

И тут его сознание, не выдержав перегрузки, начало гаснуть. Всё замедлилось, поблекло, ушло на второй план. Последнее, что он почувствовал — как его швырнули на что-то твёрдое и холодное. Последнее, что услышал — глухой, равнодушный звук, когда вход в тоннель захлопнулся за ним, отрезая последний кусочек знакомого мира.

А потом наступила та тьма, в которой нет ни запахов, ни звуков, ни прикосновений. Пустота. И в этой пустоте, свернувшись калачиком на холодном камне, лежал маленький слепой котёнок, и его тело всё ещё вздрагивало от беззвучных рыданий, а перед глазами стояла одна единственная картинка, которую он никогда не мог увидеть: лицо матери, склонённое над ним, и её мягкие, тёплые лапы, которые больше никогда его не найдут.

-> Гремящий тоннель

Отредактировано Теневзор (2026-03-26 12:03:29)